Из воспоминаний старейших тагильских мастеров в подносном промысле в 1950-1960-е гг
ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ СТАРЕЙШИХ ТАГИЛЬСКИХ МАСТЕРОВ О РАБОТЕ В ПОДНОСНОМ ПРОМЫСЛЕ В 1950–1960-Е ГГ
В сборнике: Худояровские чтения. Материалы XI Всероссийской научно-практической конференции. Нижний Тагил, 2023. С. 38 -46.
М. Г. Маркина, научный сотрудник Этнографического комплекса, Нижнетагильский музей-заповедник «Горнозаводской Урал», г. Нижний Тагил,
353@museum-nt.ru
Послевоенная эпоха для нижнетагильского подносного промысла стала временем окончательного слияния артельной кооперации с государственным сектором экономики. Будучи почти ровесником Нижнего Тагила, промысел отражал социальные, экономические и культурные особенности каждого исторического периода. Не стали исключением и 1950-е гг.
После окончания Великой отечественной войны, в стране изменился вектор развития легкой промышленности. Население городов резко возросло за счет притока молодежи из сёл и деревень. Экономика страны постоянно росла, приспосабливаясь к новым условиям, и Горкомом КПСС было принято решение, которое обязывало руководителей крупных предприятий не только возобновить выпуск товаров народного потребления, но и расширить ассортимент изделий [8]. Повсеместно на базе артелей и частных мастерских стали создаваться заводы и фабрики. Эти же процессы происходили и в Нижнем Тагиле. В результате реорганизации артели «Металлист» в 1956 г. был образован Нижнетагильский завод эмалированной посуды, которому в качестве государственного задания было определено выпускать тагильский расписной поднос [5].
Переход производства на промышленные рельсы происходил постепенно. Подносный цех в 1950-е гг. был весьма условным: производственные участки были рассредоточены по нескольким зданиям в разных частях города, оборудование физически и морально устарело. Роспись подносов производилась в небольшом помещении, расположенном в двухэтажном жилом доме по ул. Первомайской. В нем работало пять мастеров-расписщиков. Не сильно изменилась ситуация в 1960-х гг.
Вот какие воспоминания оставила Тамара Владимировна Юдина, ведущая художница подносного промысла, начавшая свой трудовой путь в 1963 г.: «Подносы расписывали в доме по ул. Первомайской, в небольшой комнатке рядом с прочисткой. Сидели кучно. За тремя столами работали группами по четыре человека: Арефьева Ираида Агеевна – Ушакова – Синегина Люда – Афанасьева Агриппина Васильевна; Иноземцева Тамара – Александрова – Ступина Анна – Маша Кагилева; Бердникова – Хоменко Люда – Архипова Вера – Фида Королёва. Еще стояли два стола на двоих. За ними работали: Мухаметзянова Лиля, Князева, Юрий и Валентина Беляевы. Затем к дому пристроили пристрой и цех расширился» [9].
В целом ситуация продолжала оставаться сложной до середины 1970-х гг. Хотя заводу «Эмальпосуда» выделили площадь для строительства новых, современных корпусов, финансирование проекта из года в год откладывалось. При этом плановые показатели по выпуску продукции постоянно повышались. Так в 1959 г. подносов было выпущено свыше сорока семи тысяч. Чтобы выполнить план коллектив подносного цеха трудился в три смены, без выходных.
Из воспоминаний Геннадия Петровича Бабина, главного художника завода «Эмальпосуда»: «Цех росписи подносов находился в неприглядном обветшалом здании, вросшем по самые окна в землю. Можно себе представить, как там работали художники. Комната, где они сидели, была маленькой, тесной с низким потолком, естественное освещение сюда не проникало. Более пятидесяти художников разместились по два человека за столом, касаясь друг друга локтями. Да и какая уж тут работа, когда только и думаешь о том, чтобы не смазать готовую роспись, да не уронить стопу отработанных подносов» [1].
Увеличение производства изделий негативно отражалось на художественном уровне подносов. В наследство от артелей подносному промыслу перешла манера росписи «под Жостово», которая сложилась еще в 1930-е гг. во время обмена творческим опытом с с жостовской артелью «Металлоподнос». Избирательно переняв некоторые элементы жостовского письма, тагильчане пытались применить их в декоративно-плоскостной уральской росписи. В результате появилась роспись московская роспись, как называли ее писарихи, которая лишь отдаленно напоминала жостовкую и значительно отходила от традиционной уральской манеры письма. Это не позволяло тагильским подносам выйти за рамки уровня «ширпотреб» [3]. «Сама роспись была примитивной и ничего общего не имела с традиционным тагильским промыслом. Техника росписи, ее исполнение напоминали упрощенную жостовскую. Композиция очень проста и наивна: в центре обязательно три цветка, а по краям нераскрывшиеся бутоны. Колорит бедный. Каждый художник использовал чистые, открытые цвета: синий, красный, желтый, оранжевый и зеленый» [1].
Упадок старинного уральского промысла, ярко проявившийся в потере художественных традиций, мало тревожил чиновников, увеличивающих из года в год нормы выпуска изделий. Вот какие воспоминания оставили старейшие мастерицы, начавшие трудовую деятельность в 1950–1960-е гг., о своей жизни и работе в промысле в этот переходный период.
Беляева Валентина Михайловна.
Расскажите не много о себе?
Родилась 30 января 1937 г. в деревне Покровка Свердловской области. Закончила 4 класса, затем доучилась до 7 класса, но без аттестата. В семье было 7 детей. Работать пошла очень рано – дояркой. Было тяжело! В это время по деревням ездили вербовщики из города, которые уговаривали поступать молодежь в разные училища. Паспортов в то время не было, поэтому меня и мою младшую сестру забрал к себе мамин двоюродный брат, проживающий Тагиле. Сестра Тася сразу же пошла учиться на портниху. А я стала искать работу. Ходила по отделам кадров вместе с дядей. В артели «Металлист» кадровик сказал, что нужны работящие девушки из деревни. Так и устроилась.
Как Вы начали работать?
Артель «Металлист» находилась в деревянном доме по улице Красноармейской. Удобства на улице. Сначала работала чернорабочей – воду таскала, печь топила, приносила, подавала и т.п. Работала старательно и вскоре Татьяна Васильевна Смирнова (контролер артели «Металлист», далее на заводе «Эмальпосуда» стала мастером производства) предложила освоить цветочную роспись. В это время в артели росписью занимались три художника: Шура Черепанова, Ираида Агеевна Арефьева и Юрий Иванович Беляев. Я стала четвертой. Училась не долго, чуть более месяца. Моя наставница – И.А. Арефьева учила писать цветы с одной прописки. Работа была очень напряженной. «Сидели» на норме. В то время норма – это 50 подносов диаметром 315 мм. За одну рабочую смену нужно было выполнить 1.5 нормы – это примерно 70–75 подносов. Во время ученичества и некоторое время после платили 210 рублей, затем перешла на сделку. Например, роспись на подносе формы «семечка» стоила 3 копейки. В 1955 г. в декабре месяце я вышла замуж за Юрия Ивановича Беляева, который работал тут же в артели.
Расскажите немного о Вашем муже?
Беляев Юрий Иванович, родился в 1937 г. в деревне на Вятке. Семья была большая, жили очень бедно. В начале 1950-х гг. приехал в к сестре в Нижний Тагил. В 1953 г. пришел работать в артель «Металлист». В артели занимался росписью подносов. Был очень талантливым художником, хотя специального образования не получил.
Как дальше складывалась Ваша работа в промысле и личная жизнь?
После свадьбы жили у Ираиды Агеевны Арефьевой в частном доме. Она жила с престарелой матерью в одной комнате, а вторую сдавала нам. В 1956 г. у нас родилась дочь. Производство переехало на улицу Первомайскую, а в 1957 г. на базе артели «Металлист» был создан завод «Эмальпосуда». Цех по росписи остался на Первомайской, в него пришла работать А.В. Афанасьева. Затем началось переобучение. Несколько раз приезжал Василий Барадулин (искусствовед, главный специалист по художественным промыслам и ремеслам НИИ художественной промышленности (Москва)) и ночевал у нас в семье. Я переобучилась быстро. Работали очень дружно, поддерживали друг друга. Проработала на заводе до пенсии.
Что Вам нравилось рисовать на подносах больше всего?
Я работала на норме, рисовала в основном центровые композиции. Нравилось рисовать ромашки. Изредка рисовала гвоздики. Их заказывали для китайцев в подарок. Когда приезжала в родную деревню расписывала печи, но только родственникам [2].
Королева Федосия Ивановна.
Расскажите не много о себе?
Родилась в 1938 г., 9 августа, летом в деревне Байса, Уржумского района, Кировской области. Мама просто колхозница, а папа – он войну прошел от деревни и до Берлина пешком. Закончила 10 классов. Мы были никто: паспортов не было, устроиться на работу можно было только в колхозе, а из колхоза все бежали. И когда я окончила десять классов мой брат, служивший в Челябинской области лётчиком, написал – приезжай. Я думала, что они нашли мне какую-то учебу, а они с женой решили съездить в отпуск и оставили меня с ребенком. Я решила, что это не дело. Когда они вернулись, то выправили паспорт, который мне как воздух нужен был, и я через неделю от них сбежала в Нижний Тагил к двоюродной сестре. Потому, что в Челябинской области тогда взрыв был. Прожила я у сестры целый год, пока мне на «Эмальпосуде» в бараке место не дали. Это была пустая комната, там кода-то делали глиняные горшки, в общем, всё запущенно было. На заводе решили туда бездомных поселить: печку поставить, сделать пол, потолок…и как мужчины в октябре месяце ходили грязными сапогами по потолочным доскам так его и повесили. Мы зашли, а у нас там стены плесневелые, зелёные. Мы восемь раз их счищали, восемь раз их белили, в общем, приводили в порядок своими руками. Попросили у кладовщика лаку, полы все счистили и залакировали. И до того хорошо, что кладовщик говорил: «Я вам столько дал лаку, что можно этот барак и снаружи и внутри покрыть!». Жили дружно, друг за дружку переживали.
Расскажите, как вы пришли на завод «Эмальпосуда»?
Раз у меня паспорт был, то можно было сразу работу искать. Со мной зять ходил, придет из ночи с работы и мы ходим по городу ищем работу. Искали, искали, нашли на «Эмальпосуде». Я, раз приехала из деревни, такая полная, здоровая, меня макальщицей поставили в цех эмалированной посуды. Берешь клещами большой таз и макаешь…девятьсот штук нужно за ночь сделать, а если брак, то еще и переделать. Я не могла вынести этого. Все руки были в мозолях, я даже ложку не могла взять, что бы поесть. Это было что-то ужасное! И я вышла замуж. Вскоре забеременела и меня перевели на «легкий труд» – на прочистку в подносный цех. Разве это был «лёгкий труд»? Он тоже очень тяжёлый. Постепенно у нас все так: приходили на тяжелые подсобные работы, узнавали у кого какие способности, потом повышение. Сначала я работала на прочистке и в лакировке, потом была орнаменталистом, потом художником и ушла на пенсию от художников. Прошла все специальности.
Вам нравилось расписывать подносы?
С начала мне, конечно, тяжело было. Я с этим дело не сталкивалась, хотя любила рисовать птиц – уточек курочек, а здесь цветы надо было. Тома Юдина нас учила, показывала мне розы, но у меня они какие-то не красивые получались. И тогда я розу сама выдумала, какая всем нравилась. Все говорили: «Ну вот, пусть будет эта роза одна во всем цехе!». Ну, остальные цветы у меня все хорошо получались: и маки и ромашки и все-все-все, а вот на розе не шла кисточка, пришлось по-своему сделать.
Какой цветок особенно нравился?
Маки нравились мне очень. Когда мы ещё на Первомайской работали, нам всего один раз давали красную краску, похожую на краплак. Этот краплак был такой красивый, если положишь в него белила или еще что! Я его распознала и берегла, берегла. Той краски положишь капелюшечку, смотря какой оттенок нужен, и мне казалось, что мак получался другого фасона. Меня сразу же повысили, перевели на другую категорию. И с этой категорией я ушла на пенсию [6].
Лысова Мария Феофановна.
Расскажите не много о себе?
Родилась 27 марта 1942 г. Я – деревенская из Коптелово. Вышла замуж. Муж тоже деревенский, работал в Тагиле, вот и перевез меня.
Расскажите, как Вы пришли в промысел?
Устроилась сначала на завод «Эмальпосуда», два года работала посменно. Затем родилась дочь и я смогла работать только днём. Мне посоветовали перейти в подносный цех на прочистку. На «Эмальпосуде» заготовка была, а тут думаю: «Какая работа легкая!». А это в подносном цехе была самая тяжелая работа. Через какое-то время к Татьяне Васильевне пришли лакировщицы и попросили перевести меня к ним. Я пошла на лакировку и мне понравилось: кисточки беличьи крупные белые, лак светлый. Каждый поднос покрывали вручную, сначала с лицевой стороны, переворачивали, затем с задней стороны и ставили в подставку. Затем помещали в печь, а сушили уже другие. Подносный цех в то время еще находился на ул. Первомайской. На ручной лакировке я проработала недолго, затем поставили пульверизаторы и кабины. Мне тоже нравилось, но кабину нужно было отмывать от лака скипидаром, а у меня началась аллергия. Снова вернулась на прочистку. Затем Татьяна Васильевна предложила пойти в художники. В конторе определили меня на орнамент. Через месяц уже норму стала делать. Проработала на орнаменте два года, а затем перешла в художники, тоже случайно. Однажды Татьяна Васильевна пришла и сказала, что нужен один человек на художества, потому что если нужно сделать план, то он будет помогать художникам, а потом возвращаться обратно. Все отказались, а мне стало жалко мастера, и я согласилась попробовать. Чтобы не потерять в зарплате я договорилась сначала выполнять норму, а затем учиться. Учила меня Маша Кагилева – тоже деревенская девушка, хорошо рисовала [7].
Кагилева Мария Михайловна.
Расскажите не много о себе?
Я родилась 25 ноября 1935 г. в селе Бедряж, Чернушенского района, Пермской области. Детство проходило в военное время. Жили плохо, очень бедно, часто голодали. Смогла закончить только 5 классов и сразу же пошла работать в колхоз, другой работы не было. В колхозе работать было тяжело, паспортов нет, денег нет. Работали за «палочки»–трудодни, за них давали хлеб. В пятнадцать лет сбежала в Саратовскую область на железную дорогу. Там проработала два года, а когда в восемнадцать лет получила паспорт, то вернулась на время домой, помочь матери. Вернулась себе на беду – сосватали меня за парня, который вернулся из заключения. Его родственники, чтобы он не спился, решили быстро его женить. Мне было 18 лет. После свадьбы уехали в Ревду, жили на съёмной квартире в пятикомнатном доме. В каждой комнате по семье. Было тяжело. В 19 лет родилась дочь, а муж запил. В 1961 г., когда родился сын, а дочь должна была пойти в первый класс, муж снова сел в тюрьму по хулиганке. Моя сестра стала меня звать к себе в Тагил, нужно было как-то жить, устраивать дочь в школу и я перебралась.
Как Вы пришли в промысел?
В 1962 г. устроилась на завод «Эмальпосуда» в цех эмалированной посуды. Старалась не просто выполнять хорошо свою работу, но и украсить посуду каким-нибудь простым рисунком. Это было замечено. Вскоре меня вызвали в контору и предложили поработать на росписи. Я согласилась попробовать. Татьяна Васильевна попросила нарисовать меня цветок, я сказала, что не умею и нарисовала собачку. Тогда меня определили к Юре Беляеву на обучение. Обучение цветочной росписи для меня было делом легким, и уже через два месяца я смогла рисовать самостоятельно.
Как дальше складывалась Ваша работа в промысле?
Уже в 1963 г. я стала полноценным художником и мне дали первого ученика – Дьячкову Зою. Сначала я очень переживала, но Татьяна Васильевна сказала, что у меня хорошо получиться. Далее у меня было много учеников, и со временем я перестала бояться. Цех росписи в то время располагался по ул. Первомайской. Помещение где сидели художники было маленькое возле прочистки. Росписью занималось четыре человека: Черепанова А., Арефьева И.А. Беляев Ю. И. и его жена Беляева В.М., я стала пятой. В это время норма была около 50 подносов за смену. Композиции были простые, в основном рисовали кто, что мог. Сначала делали «замалёвок», просушивали в печах, затем прорисовывали цветы. Когда к дому пристроили дополнительный пристрой, то количество художников увеличилось. Печи перестали справляться с сушкой «замалёвка» и прорисовку стали вести по полупросохшему слою. Зачастую это приводило к растрескиванию краски, поэтому со временем «замалёвок» престали сушить совсем и сразу рисовали 2-й слой более жидкими красками по густому «замалёвку». Вскоре к нам пришла Тамара Юдина. Её тоже учил Юра Беляев. Со временем Тамара начала рисовать лучше всех и стала ведущей художницей. Когда стали переходить на уральскую роспись, у меня не сразу получилось, но я потренировалась и продолжила работать. Уральская роспись давалась не каждому. Если не получалось, то уходили работать на лакировку и прочистку.
Что Вам нравилось рисовать на подносах больше всего?
В основном мы рисовали цветы, но у меня еще хорошо получалась клубника. Затем Тома Юдина стала рисовать рябину, и мы тоже стали рисовать много таких подносов, но клубнику мне нравилось больше. В 1980-х г. я была награждена двумя медалями «Победитель социалистического соревнования». Мне часто выписывали премии и благодарности от начальства. В конце стала «Ветераном труда». Проработала в цехе до 60-ти лет [4].
Эпоха 1950–1960-х гг. стала переходным периодом для подносного промысла: постепенный отход от артельной организации производства, техническая отсталость и низкое качество росписи оставались в прошлом. Зарождался новый этап, который отличался интенсивной индустриализацией и модернизацией. На первый план выходила острая необходимость разрешить творческий кризис. Мастера, того периода были не в силах предотвратить отход от уральской росписи, ярко проявившийся в потере художественных традиций. Они приехали в Тагил из разных мест, не имели художественной подготовки и воспринимали работу в промысле только лишь как возможность заработать себе на жизнь. Тем не менее, благодаря их трудолюбию и самоотверженной работе удалось спасти подносный промысел от полного забвения. Задачей следующего поколения уже станет возрождение традиционной уральской лаковой росписи по металлу.
Список источников и литературы:
1. Бабин Г. П. О цехе росписи подносов нижнетагильского завода «Эмальпосуда» : из воспоминаний Г. П. Бабина, главного художника завода «Эмальпосуда» [Рукопись] / записала Т. Н. Петрухина, научный сотрудник Этнографического комплекса, 1984.
2. Беляева В. М. Из воспоминаний В.М. Беляевой, мастера подносного промысла / записала М. Г. Маркина, научный сотрудник Этнографического комплекса, 2023.
3. Дмитриев А. В. Тагильская роза. История «лакирного дела» на Урале / А. В. Дмитриев, А. С. Максяшин ; под ред. Е. В. Лагунова, И. Г. Семенова ; М-во культуры Свердловской обл. ; Независимый Институт материальной культуры ; Нижнетагильский гос. музей-заповедник горнозаводского дела Среднего Урала. – Екатеринбург : Старт, 2000. – С. 58 – 59.
4. Кагилева М. М. Из воспоминаний М. М. Кагилевой, мастера подносного промысла / записала М. Г. Маркина, научный сотрудник Этнографического комплекса, 2023.
5. Коваль Т. А. Завод «Эмальпосуда». Страницы истории // Худояровские чтения : материалы Х Всероссийской научно-практической конференции, 21 – 23 октября 2021 г.–Нижний Тагил : Нижнетагильский музей-заповедник «Горнозаводской Урал», 2021. – С. 169–177.
6. Королева Ф. И. Из воспоминаний Ф. И. Королевой, мастера подносного промысла / записала М. Г. Маркина, научный сотрудник Этнографического комплекса, 2023.
7. Лысова М. Ф. Из воспоминаний М. Ф. Лысовой, мастера подносного промысла / записала М. Г. Маркина, научный сотрудник Этнографического комплекса, 2023.
8. ЦК КПСС Совет Министров СССР. О мерах по увеличению производства, расширению ассортимента и улучшению качества товаров культурно-бытового назначения и хозяйственного обихода : постановление от 13 октября 1959 года № 1176 [Электронный ресурс] // Е-ДОСЬЕ : независимая информация о российских организациях, база нормативных документов и законодательных актов. – URL: e-ecolog.ru (последнее обращение 01.09.2023).
9. Юдина Т. В. Из воспоминаний Т. В. Юдиной ведущего мастера художественной росписи по металлу завода «Эмальпосуда» (1963–2001) / записала М. Г. Маркина, научный сотрудник Этнографического комплекса, 2023.